Вполне возможно, эта книга разочарует торопливого читателя, стремящегося к быстрой и высокой (обязательно быстрой и непременно высокой) прибыли. Разочарует она и людей, ценящих только прикладные знания, под которыми понимают некие магические формулы, дающие ключи к получению быстрой и высокой прибыли. Собственно говоря, эта книга разочарует всех, кто питает надежду на то, что современный фондовый рынок дает возможности для стремительного и легкого обогащения. Другими словами, это — не волшебная сказка о том, чего в природе, увы, не существует.

Одна из причин, в силу которых мы остановили выбор именно на этой книге, — реализм, с каким Роберт Хэгстром изображает современный фондовый рынок и оценивает обслуживающие его научные дисциплины. Люди, выходящие на фондовый рынок, должны знать, что на этом рынке нет «подарков для мелких инвесторов», что «невозможно получать сверхприбыли, выполняя простые арифметические подсчеты», что «легкие барыши появляются все реже и реже» и что «невозможно получать прибыль выше средней, не располагая информацией, которая пока неизвестна остальным участникам рынка». И конечно, участники фондового рынка должны усвоить принципиальное различие между инвестированием и спекуляцией, сформулированное Б. Грэмом и приведенное в этой книге.

Если бы Роберт Хэгстром просто свел эти предупреждения в одной книге, она бы уже заслуживала пристального внимания. Но суть книги не сводится к назиданиям, пусть и высказанным такими людьми, как Б. Грэм, Ч. Мангер, У. Баффетт, У. Миллер, — профессиональными инвесторами, которые пользуются безусловным авторитетом среди участников фондового рынка, потому что им удавалось стабильно «обыгрывать рынок» и получать прибыли, заметно превышавшие средний уровень.

Не противоречит ли успех этих людей их же предупреждениям о том, что вероятность подобных успехов близка к нулю? Откровенны ли мастера инвестиционного бизнеса в своих предупреждениях или скрывают за ними сокровенные тайны ремесла от непосвященных? И наконец, каким образом одним инвесторам удается добиваться успеха там, где другие терпят неудачи?

Роберт Хэгстром, автор бестселлеров о самом успешном инвесторе современности Уоррене Баффетте и, между прочим, старший вице-президент крупной инвестиционной компании Legg Mason Focus Capital, предлагает ответы на эти вопросы. Хэгстром хорошо изучил опасности, которыми чревата погоня за быстрой и высокой прибылью в условиях современного фондового рынка. Хэгстрому известна и подлинная ценность узких прикладных знаний. Он не скрывает скептического отношения к докладам аналитиков, строящих прогнозы подвижек фондового рынка исключительно на основании прикладных знаний, и презрительного отношения к тем инвесторам, которые упрямо цепляются за какую-то одну формулу игры на рынке.

Хэгстром убедительно показывает: дело не в том, что прикладные знания дефектны, и не в том, что формулы, используемые при выборе ценных бумаг, несостоятельны, — дело в том, что, как показывают дискуссии, ведущиеся в американских «мозговых центрах», природа рынка слишком сложна, чтобы ее можно было охватить любой, сколь угодно изощренной формулой. Прикладные знания просто недостаточны для понимания этой природы, а превращение самых удачных формул в заклинания, полный смысл коих остается скрытым для механически повторяющих эти мантры людей, приводит к примитивизации формул, порой — к их откровенному опошлению. А рынок, который современная экономическая теория рассматривает как органическую, живую, развивающуюся и сложно организованную, самоорганизующуюся сущность и который (внимание!) не может состоять только из идеально мыслящих агентов, тем более — из идеально мыслящих агентов, получающих и идеально осмысливающих недоступную остальным и совершенно точную информацию, не терпит ни претензий на всезнание, ни суеверий и карает и за то, и за другое.

Хорошая весть состоит в том, что участники фондового рынка постоянно находят стратегии, позволяющие «обыгрывать рынок». Каким образом удается разрабатывать новые стратегии? Ответ может показаться поразительным. Успешные инвестиционные стратегии возникают благодаря обновленному мировоззрению, основы которого должно закладывать образование или, если время формального обучения уже прошло, самообразование.

Современное образование исходит из посылки, что всего знать невозможно и что профессиональные знания лучше и важнее общих знаний. Хэгстром не отвергает это, но отказывается делать крайний вывод, что существуют лишние знания, в принципе не нужные профессиональному инвестору. Рынок вознаграждает широту, гибкость, непредвзятость, свободу, оригинальность мышления, которые проявляются, в частности, в синтезе знаний из различных научных дисциплин, на первый взгляд не имеющих между собой ничего общего.

Наибольшее удивление у читателя вызовет, пожалуй, рассказ о Колледже Сейнт-Джонс и скупое упоминание о занятиях выпускников этого учебного заведения (глава 7). Просвещенный российский читатель вовсе не против широкого гуманитарного образования, но считает, что люди с таким образованием должны работать в районных, самое большее — университетских библиотеках, ибо широкое гуманитарное образование заведомо дисквалифицирует получивших его людей как профессионалов инвестиционного бизнеса. Природа рынка требует от работающих на нем людей новой целостности знаний, которая порой оказывается важнее узкой специализации. Ссылаясь на Бенджамина Франклина, Хэгстром показывает, что такое отношение к знаниям и образованию можно считать традиционно американским.

Даже те читатели, которые понимают, что инвестиционный бизнес — трудное дело, не обещающее быстрого обогащения, вряд ли осознают, насколько непростые пути ведут к успеху в этом бизнесе. Как показывает Хэгстром, труд профессионального инвестора ныне заключается прежде всего в усвоении как можно большего объема ключевых концепций разных наук и в построении из этих концепций того, что автор называет «решетка интеллектуальных моделей», в рамках которой возникает, не может не возникнуть синергия.

Сегодня неведомо, может ли знание классической филологии, физиологии и, скажем, философии дзен-буддизма в сочетании с профессиональными знаниями финансов и рынка дать гениальную инвестиционную стратегию, но отметать такую возможность нельзя. Вместе с тем известно: любые, самые гениальные стратегии быстро превращаются в тиражируемые стереотипы и подвергаются примитивизации, в результате чего эффективность этих стратегий падает. В условиях стремительного обесценивания стратегий инвесторы, обладающие большим багажом разнообразных знаний, острее чувствуют рынок, быстрее воспринимают реакции рынка, правильнее осмысливают их и скорее разрабатывают новые стратегии.

Российскому читателю, который пока не слишком интересуется дебатами о природе и свойствах рынка (чуткие к запросам читающей публики издатели игнорируют книги, вызывающие на Западе самые оживленные дискуссии), позиция Хэгстрома может показаться экстравагантной. Стоит, однако, задуматься над тем, что эту позицию разделяют многие лидеры фондового рынка США.

Читатель, возможно, обратит внимание на подзаголовок книги. Почему Хэгстром говорит об инвестиционном бизнесе как о «свободном искусстве» и в чем заключается эта свобода? Прежде всего, в творчестве. Профессиональный инвестор сам строит свою решетку интеллектуальных моделей, и это строительство — бесконечный творческий процесс. Следующая стадия творческого процесса — синтез, создание нового знания и новых технологий успеха. Таким образом, сегодня, более чем когда-либо в прошлом, ключом к успеху в инвестиционном бизнесе становится творчество.

Книга Хэгстрома изменяет представления об инвестиционном бизнесе и его специалистах, о фондовом рынке, пробуждает новые интересы — в общем, вызывает определенные сдвиги в мировоззрении. Достижение такого эффекта определенно входило в намерения автора, которому удалось легко, на уровне здравого смысла написать об очень сложных вещах и предложить читателям своего рода введение в современную теорию фондового рынка.

А. В. Куликов, М. К. Попова, Д. В. Парамонов

НИКОЙЛ Private Banking


В список книг

На главную